Долгожданный рассвет, 2023

Нестандартное начало фильма, погружающее в черно-белый, страшный, военный мир, который оказывается явственным лишь на киноэкране подлинной обстановки этой картины, с первых нот очерчивает контраст между миром настоящего, в котором все бедно, невзрачно, но просто, и миром кромешной тьмы, ужаса и безжалостности, который, изначально преподносясь как случайная кино реальность, в дальнейшем раскрывается в огромное полотнище мира кино, что не то, чтобы со съемочной площадки, но еще с кинопроб, с самого первого знакомства с ней оказывается бездной, полной приторности, бессердечности и разврата. 

 Фильм начинает действие в 1950-е годы в итальянском городке, в котором мечтает расправить крылья юная особа — молодая и талантливая девушка из бедной семьи. Она представляется романтической героиней — заточенная в замке обыденности и нищеты, ищет возможности раскрыть свои таланты. Рядом с ней, при этом, словно солнечным светом, изливается любовь её сестры — девушки со скудной судьбой: ей предназначено выйти замуж за заурядного человека из состоятельной семьи. Кажется, будто ее персонаж представлен для контраста с главной героиней, и ее присутствие в дальнейшем на актерских пробах необходимо лишь для того, чтобы утвердить мысль: смиренность и покорность покровительствует лишь порабощению. 

 Тем не менее, эта девушка уже в первой сцене, где нужно себя проявить, на первый план возводит настоящее благородство, отказавшись обнажать грудь перед комиссией кино площадки, на что беспрепятственно согласилась её сестра. Мимоза же молча вышла из студии. Эта сюжетная точка акцентируется, представляясь зрителю показательной для утверждения мысли о том, что такие поступки никогда не сдвинут человека с места. 

 Однако именно здесь берет начало главное замешательство: вместо того, чтобы любопытствовать о начале блестящей карьеры сестры, зритель следует за Мимозой, одиноко бродящей по шумным переулкам съемочной площадки. Тут постепенно и закрепляется догадка о том, что главной героиней становится совершенно не та, на кого зритель положил глаз. 

 Удивительно, как на протяжении всего фильма эта девушка ни на что не претендует, и каждый раз оказывается в центре событий. Избранная самой судьбой, она играет на каждой рапсодии главную роль и в конце, после многих испытаний, оказывается выброшенной этой же судьбой на улицу. Только движение улицы продолжает ей подчиняться — забегая немного вперед.

 На самой съемочной площадке впервые мы знакомимся с Жозефиной — властной особой, сравнимой лишь с такими же актрисами главных ролей, в чьих полномочиях даже выгнать со съемочной площадки актрису, с которой не наладились отношения. Так Мимоза и попала на сцену, еще и крупным планом.

 Окончательная точка, доказывающая ее главную роль в фильме ставится после фразы служителей искусству о том, что актеры массовых сцен, в числе которых и находится ее сестра, ночуют в фургонах для скота — так оттеняется весь мир обыкновения, который предстал перед зрителем вначале, пуская вперед совершенно не утвердившуюся, непонятную идею скромного благородства.

 Попадание Мимозы в круг, где раскроется её дальнейшая судьба, берет свое начало именно в симпатии к ней Жозефины. Она придумывает ей новое имя «Сенди», карьеру «поэтесса из Швеции» и балуется своей новой забавой, всячески рекламируя новую штучку гостям. Элитная вечеринка после съемок — смысловой центр этой художественной картины, ведь именно здесь случается кульминация сюжета. «Сенди» в очередной раз очаровывает гостей, практически ни слова не произнося на чарующем вечере. 

 Право на Оскар легендарной сцены этого произведения заслуживает эпизод, где, разъяренная осознанием того, что вечер идет не по плану, Жозефина останавливает мир, и в этой кромешной тишине выводит «шведскую марионетку» на середину зала с просьбой прочитать её стихи. Этот момент нельзя однозначно расценивать как подставу с её стороны. Наоборот, такая властная особа, как Жозефина, давшая неизвестной никому гостье шанс себя проявить, не отпустит её без суда о том, как она воспользуется этой возможностью.

Так, Мимоза выходит на середину зала, и дальше можно заметить, что постановщик не пожалел целых 3,5 минут фильма на полную тишину, некую дыру в шумном пространстве вечера. Причем в ней происходит величайшая градация эмоций окруженных безмолвным зрелищем гостей: с приземленной усталости, плавно переходящей в неловкость, переживающуюся в снисхождение, робость, позже — сострадание, и, наконец, тронутостью, ознаменованной всеобщим ошеломляющем восторгом.

 Сцена завершается хлопками Шона Локвуда и его словами: «Это поэзия без слов. Это лучшее её произведение», после чего следуют всеобщие оглушительные аплодисменты. Можно предположить, что общество просто обезумело, но, так или иначе, оно прониклось и оказалось в ауре влияния этой простой девушки. В этой сцене режиссер явно дает понять: Мимоза не изменилась после последних поворотов в её жизни: смены общества и рода деятельности. Она осталась той самой пылинкой, тем самым лучиком света, который, почему-то, единственный остается замеченным, причем замеченным явным злом — Жозефиной и всем ее высшим обществом, которое вполне можно назвать детищем самой дьяволицы.

 Однако саму же роковую героиню нельзя отнести к чистому воплощению зла, как нельзя к нему причислить Мессию из «Мастера и Маргариты», как нельзя назвать Иуду предателем, а распявших Христа — злодеями. Ибо именно через свершение злодеяний прокладывается дорога к роковому, очищенному и настоящему. 

 Именно Жозефина стала той самой тьмой, благодаря которой стал виден свет. Только вот точка накала, самая большая трагедия этой картины заключается в том, что даже после обнажения добра, мир выбирает обратную сторону. Это доказывает продолжение вечера: употребление запрещенных веществ, разврат и выпивка, от которых героиня бежит, изгибаясь в узких пестреющих коридорах. 

 Так, Шон, выразивший восторг первым после молчаливого выступления Мимозы и очаровавший её в приглушенном блеске, на следующее утро выставляется в прежнем свете: простое продолжение игры Жозефины, он — обычная пешка на её поле. Обыкновенная виноградная лоза, тянущаяся к искусственному свету, ибо давно выращена в неволе и не знает истинного солнца. Лишь изредка передрагивается от его прямых лучей. Он трижды её спас, но в итоге оказался лишь марионеткой. 

 Вторая смысловая часть фильма наступает как раз в тот момент, когда по-прежнему слегка замысловато, но уже последовательно раскрывается тема искусственного и настоящего. В сцене, ставшей явной точкой отсчета явлений нового мира, показано, как Мимоза, отвергнутая наутро Шоном, вкрадывается в номер Жозефины и видит её умопомрачительное перевоплощение: та откладывает парик, дочиста смывает макияж, снимает украшения и наряд, и становится похожей на землю. На семя, на серость или на дитя — в таком же человекоподобном образе, как и вся прочая привычная глазу обыденность на планете. 

 Далее происходит минутная сцена, начавшаяся после крика Жозефины «кто это?», в течение которой героини безмолвно смотрят друг на друга, на этот раз — сущность пред сущностью. Видно, что Жозефина ничего не скрывает, ничего не боится. Она молча, не опуская глаз, закрывает между ними двери, как бы создавая перегородку между миром света и миром тени. Напомню, что Жозефина сама этого хотела: это она привела Мимозу в гостиницу, оставив ей стихотворное послание. Именно здесь и лежит раскрытие тайны авторского названия «Долгожданный рассвет». Темная, сложная и глухая ночь была лишь прелюдией к раскрытию истинных карт. Смерть девушки на съемочной площадке, о которой говорится еще в начале фильма, символична. В момент, когда Мимоза находит её у берега моря, чувствуется их духовное сестринство. Она была такой же — воплощением невинности, схваченной беспощадной стихией большой индустрии, где такие хищники, как Джозефина, имеют свои планы на всё и на всех.

 Покидающая причудливый мир, где были оставлены последние дни, Мимоза отправляется по пути, зашифрованному в стихотворении, оставленном ей Жозефиной. Она оказывается на просторной городской площади у фонтана, и закадровым голосом Жозефины произносятся строки: «И будут небеса чисты, раскроют улицы объятия, и будет сердце глухо биться, знакомый голос зазвучит, и чья-то распахнется дверь. Шум улиц станет криком сердца в померкнувшем внезапно свете, а ты безмолвна и чиста».

 Силуэт Мимозы плавно спускается с огромной лестницы, словно снисходя в земное, очерчивающее собой грязное и вычурное. Она наконец-то спускается туда, где находит свое место, и где её встречает долгожданный рассвет.

 В конце концов из-за фонтана показывается тигр, упоминавшийся ранее в газетах, как сбежавший из клетки на съемках и сопутствующий появлению или упоминанию Жозефины в фильме, который сначала вызывает ужас, символизирующий сильную масть, поглощающей все, что мешается на пути.

 Тем не менее, финальная сцена представляет собой сказочную гармонию, в которой тигр сопутствует Мимозе, и они вместе по пустынной утренней дороге идут в светлое будущее, покидая ужасный мир, в котором они отыграли свои роли. Не обязательно уходить от идеи, что тигр — воплощение Жозефины. В заключительной сцене, он, наконец, ее истинное воплощение: благородное, чистое животное, идущее по горячему асфальту голыми ногами и не желающее кровопролития. Душа, вырвавшаяся из клетки. В действительности, вся деятельность Жозефины была направлена на раскрытие характера главной героини, но чем занималась она по сюжету? Говорила всем правду, добивалась хорошей игры, разделяла и властвовала. 

 Она сыграла роль верховного, сумевшего грамотно распределить каждую роль на смертном поприще театра и после него. Оттого Мимоза изображена на афише фильма, карабкающейся по изгибам ее лица, как по скале. Кто победитель, а кто — проигравший — теперь не имеет значения. Жозефина — лицо бога и дьявола, Мимоза — выше их игр. Это были испытания не на то, сможет ли она быть частью общества, в которое благодаря стольким случайностям она попала. Это было испытание на чистоту и благородство. Она покинула общество не потому, что не смогла в нем удержаться, а потому, что оно ей не нужно. 

 Куда она теперь пойдет? К жениху ли, просиживающему целые дни в бестактности и хлопотах? К матери ли, готовой её попрекать и опекать каждую минуту? К сестре ли, возвращавшейся из фургона для скота? Или отныне пойдет своей дорогой?