Искусство в толковании пространства

Хорошо, когда в фильме не показана общая художественная обстановка, и зрителю предоставляется возможность додумать её самому. Показан замок без окрестностей, лишь с бликами зелени в окнах. Или освещено внутренне убранство дворца, но у зрителя нет представления о его внешнем архитектурном ансамбле. А особенно невероятное воздействие отказывают крупные планы, когда не до конца ясны даже параметры помещения, в котором снимается картина. 

Это подобно тому, как происходит при диалоге зрителя с картиной. Мы не знаем, что находится за пределами того изображения, которое художник окантовал рамками картины. Однако наше подсознание неизбежно додумывает общую обстановку с первого же взгляда. Мы словно бы можем представить себе окружающее пространство: мы знаем, куда ведёт тропинка, заканчивающаяся на горизонте, знаем, что находится за полем, какая протяженность лесостепи, кто проживает в большом белокаменном особняке, какова местность в округе сельской деревеньки и примерную населенность городка, представление о котором мы имеем лишь по небольшому его фрагменту.

Это происходит оттого, что художник (будь то живописец или режиссер) нам передает атмосферу. Если это одиночество, то местность становится пустой, удалённой, заброшенной, а если это яркая солнечная поляна, пусть и пустая, нам обязательно покажется, что на заднем плане, прямо за нами, откуда мы смотрим, располагается шумная компания, крохотное поселение, или хотя бы небольшой табун лошадей. Интересно, что это состояние от картины считывается моментально. Мы можем посмотреть на произведение искусства всего в течение секунды, и уже получим достаточное количество информации для «переваривания» её сознанием в нечто свое, «впечатленческое». Можно даже сделать любопытный эксперимент: взглянуть таким образом на картину, а затем попытаться её изобразить или описать в течение какого-то времени. Мы удивимся, сколько всего «придумал» наш мозг, довольствуясь лишь общим впечатлением от картины.

В фильме, как и в картине, очень важно передать именно идею, это самое общее впечатление, ни в коем случае не вдаваясь в подробности. При навязывании целостной концепции у зрителя отбивается желание «дорисовывания» собственного видения, собственной философии, собственного переосмысления, так как ему попросту не оставляется такой возможности — а в этом ведь и заключается смысл искусства — в собственной интерпретации. 

Думаю, это очень важный прием как в кинематографе, так и в литературе. Ведь по сути искусство написания книги — это тоже искусство правильного обращения с пространством, — поэтому, я считаю, ошибочно относить литературу лишь ко временному виду искусства, ибо она включает в себе колоссальную работу с нашим воображением, то есть, с ощущением пространства: то, как оно метаморфизируется в нашей голове, то как оно адаптируется к нашей реальности, то как из заданного автором пространства может родиться совершенно нечто иное — наш собственный мир, — а ведь в этом и заключается задача любого автора — родить в своих зрителях, в своих читателях новую идею, дав лишь достаточное количество почвы для её оплодотворения и произрастания. 

Литература — это искусство очень грамотного совмещения повествования, описания и рассуждения. Когда у нас сплошным текстом «тянется» одно описание, нам становится скучно, потому что мы теряемся в этих образах, и нашей мысли не обо что опереться, не за что зацепиться, а когда сплошняком идёт абстрактный философский текст без каких-либо образов, нам негде остановиться для того, чтобы продохнуть и подтолкнуть (выплеснуть, если хотите) развивающуюся мысль.

Так или иначе, даже когда мы идём по улице, наша мысль следует за нашим движением. Задумались ли вы, почему так хорошо «идут» размышления во время поездки или прогулки? Потому что наши мысли планомерно накладываются на образы, символы и абстракции, являющиеся нам в заданном нашим движением темпе. Это естественная модель мышления.

В таком состоянии отлично пишутся стихи и книги, рождаются замечательные идеи. Автор должен это очень хорошо понимать и уметь искусственно создавать тот самый мир, который бы ещё плодотворнее, нежели в реальности, влиял на зрителя или читателя. Наши глаза «бегут» по образам на странице и в пространственных паузах между ними плавно переходят на мысль, чье развитие вновь приходится на следующий ассоциативный, визуальный ряд.

Вот пример из живописи. Принято считать, что глаз считывает картину с левого верхнего угла к правому нижнему (как принято во всех культурах, кроме культур с семитскими языками, где текст читается справа налево) Так вот на самом деле глаз следует в первую очередь за «линиями» — и комфортно ему в пространстве картины, если они не запутаны и являют собой понятную схему, поделенную на гармоничное сочетание пятен и тонов. «Перегруженные» картины попросту не «читаются», мы не успеваем резонировать. А так называемые «черные квадраты» сравнимы с туманным видом из окна. Ни впечатления, ни контекста. 

Кинематограф. Я считаю, что идеально выдержанный по пространству-времени фильм — тот, который не потребовал ни единой паузы и не позволил зрителю заскучать ни на миг. Идеальная гармония. Сейчас появилось понятие «клипового мышления» — расстройства внимания у нового поколения, и мне довелось слышать трактовку этого понятия на примере кинематографа. Раньше титры шли вначале фильма, заставки были долгими, делалось большее число немых сцен или визуальных описаний, а в нынешнее время слишком долгие и однообразные сцены не способны удержать внимание зрителя, ему постоянно необходима смена обстановки, чтобы не терять способность концентрации.

Так вот я считаю, что дело не в регулировании вниманием, а в новом восприятии пространства. Люди нового поколения действительно растут в большей напряженности, с большим количеством визуального и прочего «шумов», где трудно «родиться» мысли, для нее попросту нет места. И когда они «получают» это пространство, они не умеют им грамотно воспользоваться, начинают скучать. Им не понятны полотна живописцев, художественная литература, классическая музыка и тому подобное — они не умеют обращаться с такого рода информацией, в этом и все дело. Наверное, важно воспитывать в себе правильное видение, «авторское» мышление, а не «исполнительское» и «реагирующее».

Возвращаясь к основной теме, по сути все искусство — это «игра», или, если хотите, «работа» с пространством. Количество пауз и информации в живописи, в музыке, в кино, театре, танце и прочем… и если количество этих пауз влияет на воздействие на зрителя — это можно назвать искусством. 

Бывает архитектура как творение искусства, а бывают симметричные «панельки». Бывает классическая музыка, а бывают однотонные математично выдержанные репы. Бывают полотна Рембрандта, а бывает «черный квадрат» Малевича. Вот и вся разница. 

Природа создает себя тоже не однотонно, в ней можно уловить искусство, если хотите. Даже в образе и способности любить бывает что-то, «сносящее крышу», проникающее внутрь, неразгаданное — это тоже работа с пространством (как часто человек появляется, каким образом, насколько долго и насколько глубоко, как он работает в общем пространстве взаимодействия с другими жизнями и с  их темпами).

На одной из лекций слышала одно интересное выражение — «история стилей — это история пропорций». Там освещалось то, как разные соотношения частей в произведении искусства влияют на наше его восприятие, и как они цикличны и в природе, и в искусстве.

Пожалуй, так и есть, композиция — главный инструмент при работе с пространством-временем, овладев которым в этой сложнейшей сфере, мы имеем право полагать, что сможем претендовать на создание величайших шедевров, и приблизимся к пониманию вселенского первоначала.